Обретение обновленного чувства собственного достоинства

Примечание: это реальный опыт, которым поделился человек, ставший жертвой насилия. Имена и информация, по которой можно было бы идентифицировать человека, изменены.

Я подвергалась физическому насилию со стороны своего отца примерно с тех пор, когда мне исполнилось восемь лет. Я не могу вспомнить, когда это случилось в первый раз; только знаю, что к четвертому классу побои от отца стали частью повседневной жизни. В течение нескольких лет я считала это нормальным, даже чем-то заслуженным. Отец часто объяснял мне, что это моя вина, и я «наказана» таким образом. Он говорил мне, что я ужасный ребенок, намного хуже, чем другие дети, которых он знает. Если бы я была более послушна, если бы моя комната была чище, а оценки – получше, я бы его так не злила, была бы более послушной дочерью, то ему не пришлось бы меня бить. Он утверждал, что делает это только для того, чтобы преподать мне урок, чтобы я стала лучше. Более того, он говорил, что бьет меня только потому, что любит. И, будучи маленькой девочкой, любящей своего отца и отчаянно желающей, чтобы он любил ее в ответ, я верила ему.

Насколько это было возможно для маленького ребенка, я изо всех сил пыталась делать всё, о чем он меня просил. В тот период своей жизни я была очень тихой и безропотной. Я очень старалась быть послушной, вежливой, умной, но это никогда не помогало. Правила всегда менялись и оказывались не на моей стороне.

В подростковом возрасте мое отношение к этому начало меняться. Я стала злиться на то, что у меня, казалось, ничего не получается. Когда гнев и разочарование стали усиливаться, я начала сопротивляться побоям отца. В результате насилие только усугубилось, и из-за этого я иногда пропускала школу, церковные собрания и общественные мероприятия. Мой гнев стал проявляться в остальных сферах жизни. Я ссорилась со всеми – братьями и сестрами, друзьями, школьными учителями и церковными руководителями. Мое настроение могло поменяться на противоположное в одно мгновение – то я счастливая и любящая, то злая и резкая.

Изменилось, однако, не только это. Мои оценки в школе резко ухудшились. До того, как начались побои, я училась в специальной школе с ускоренными программами обучения. К концу школы моя успеваемость едва соответствовала требованиям для получения аттестата. Из спокойного, прилежного, уверенного в себе человека, которым я когда-то была, я превратилась в неуверенный, непослушный клубок гнева. Несмотря на всё это, я никогда никому не рассказывала о том, что происходит у меня дома. Я считала своей обязанностью хранить это в тайне. Хотя, учась в старших классах, я стала понимать, что жестокое обращение недопустимо, я чувствовала себя ответственной за репутацию своей семьи и не говорила о том, что происходит у нас дома. От меня зависело, будут ли соседи и прихожане считать нашу семью нормальной или нет.

В юности жизнь продолжала выходить из-под контроля. При первой возможности покинув родительский дом, я думала, что жизнь станет лучше, как только я буду предоставлена сама себе. Но этого не произошло, и во многом стало еще хуже. Мне не хочется вспоминать об этом мрачном периоде своей жизни. Депрессия, гнев и беспокойство усилились. Я постоянно оказывалась в эмоционально неустойчивых отношениях, и не знала, как найти из этого выход. Мне отчаянно хотелось нормальной, спокойной жизни, но я понятия не имела, как этого достичь и что такая жизнь из себя представляет. Мне казалось, что я – конченый неудачник, живущий на темных задворках мира. Я могла видеть и наблюдать, как счастливые, нормальные люди живут счастливой, нормальной жизнью, но мне никогда, никогда в жизни, не удастся стать одной из них. Это не для меня.

Примерно в это время я стала получать духовные побуждения поехать на миссию. У меня не было никакого желания служить на миссии, и поэтому я сопротивлялась этим побуждениям на протяжении нескольких лет. В конце концов я согласилась и получила призвание служить в Восточной Европе. Моя миссия была трудной, и из-за моих внутренних конфликтов со мной иногда было сложно служить. Моим величайшим благословением стало то, что у меня были очень добрые напарницы и сострадательный президент миссии, чья жена получила образование в области консультирования по вопросам психического здоровья. Именно во время своей миссии я решила обратиться за помощью по поводу жестокого обращения, которое пережила в детстве.

Вскоре после возвращения домой я позвонила в ближайшее ко мне управление Семейной службы СПД. Я понятия не имела, что делаю; администратор спросила меня, какое лечение мне необходимо, и, чувствуя себя очень неловко, я сказала: «Ну, мой папа часто бил меня». Она назначила мне консультанта, а также дату и время моей первой встречи.

Помню, как я стояла перед зданием Семейной службы СПД, ожидая той встречи. Я чувствовала себя невероятно глупо. «Я делаю из мухи слона, – говорила я себе. – Надо идти домой». Мне казалось, что после моих объяснений, почему я здесь, консультант закатит глаза, расскажет, как проходит терапия для людей с «реальными» проблемами, и выскажет предположение, что я немного драматизирую. Еще чуть-чуть, и я бы не зашла.

Как же я рада, что все-таки переступила тот порог. Я могу точно определить момент, когда мой жизненный путь изменился – это был первый сеанс терапии.

Мой консультант была первым человеком, который выслушал мою историю с искренним пониманием и сопереживанием. Она подтвердила трудности, которые я испытывала в течение многих лет. До этого момента я не понимала, насколько мне была важна такая поддержка – это было так, словно свежий ветер подул в комнату, которая оставалась закрытой почти 20 лет. Большую часть того, что я относила к своему душевному «надлому» (мой гнев, депрессию и склонность к ужасным романтическим отношениям), она определила как симптомы ПТСР (посттравматического стрессового расстройства), которые типичны и нормальны в условиях травмирующей среды. Я нормальная? Полноценная? Мне не говорили этого с 8 лет. Впервые я ощутила осязаемую надежду на то, что могу быть счастливой. После этого сеанса терапии на душе было так легко, как никогда раньше.

Моя терапия длилась около года. Некоторые сеансы были напряженными, некоторые – легкими. На протяжении того года я работала над устранением последствий вреда, причиненного моей психике жестоким обращением отца. Мой психотерапевт помогла мне определить новые способы мышления и поведения, которые я бы не нашла самостоятельно. Мои мысли стали постепенно меняться от отрицательных и самоуничижительных к более позитивным и проактивным. Во время терапии я много плакала, как в кабинете психотерапевта, так и наедине с собой. Но я также начала более естественно смеяться, ощущать настоящий мир с собой и с жизнью. К концу терапии я уже могла думать и говорить о жестоком обращении, не испытывая при этом ни грусти, ни страха, ни стыда. Мне удалось сделать несколько важных открытий, в том числе я осознала, что жестокое обращение никогда не было моей виной, и что я способная и ценная личность.

Я пришла на терапию, неся на своих плечах целый мир личной боли. Если бы я не пошла и осталась на своем изначальном пути, то уверена, что продолжила бы скатываться по нисходящей спирали. Я бы изо всех сил старалась «держать себя в руках», но, как и раньше, эта боль всё больше и больше загоняла бы меня в болезненные ситуации и решения. После окончания терапии ко мне вернулось чувство собственного достоинства, и я обрела жизненные навыки, которые могла бы получить в здоровой домашней обстановке. Я стала лучше понимать, кто я такая, как мне справляться с конфликтами, что такое доверие, и как поступать, когда мрачные и негативные мысли затуманивают разум. Благодаря психотерапии я смогла подготовиться к жизни и перестать ее бояться.

Прошло уже почти 10 лет с тех пор, как я начала терапию. С тех пор я окончила университет и магистратуру, начала работать и вышла замуж. Я изо всех сил стараюсь выступать в защиту психического здоровья и вдохновлять тех, кому может быть сложно обратиться за профессиональной помощью. У меня все еще иногда бывают сложные периоды; не думаю, что они когда-нибудь полностью исчезнут. Но теперь я знаю, как себя вести, чтобы они не были слишком тяжелыми и продолжительными. Теперь я получаю удовольствие от своей жизни, и она бесконечно счастливее и насыщеннее, чем была бы без этого вмешательства. Терапия стала для меня благословением, за которое я очень благодарна.

Если вы или кто-то, кого вы знаете, подверглись жестокому обращению, немедленно обратитесь за помощью к гражданским властям, в службы защиты детей или в службы защиты взрослых. Вы также можете обратиться за помощью к адвокату, врачу или психологу. Специалисты этих служб помогут вас защитить и предотвратить дальнейшее жестокое обращение. Для получения дополнительной информации см. страницу «Кризисная ситуация».