Я буду дома на Рождество

Несколько лет назад – теперь уже много лет назад – я, молодой отец, желал помочь моей прекрасной жене подготовиться к появлению нашего первенца, сына. Я нервничал до безумия. Пэт как-то сказала, что, когда наконец появились признаки родовой деятельности, я схватил подушку, на которой спал, и прямо в пижаме направился к двери, оставив жену дома и даже не надев рубашку и брюки.

Возможно, именно ее магнетическая личность не дала мне добраться до двери. Кто знает? Возможно, ее любящая защита обеспечивала малышу тепло и уют в его маленьком домике еще несколько часов.

В любом случае, Рождество – это тот единственный день в году, когда нам больше всего хотелось бы быть дома. Одна из самых популярных Рождественских песен на английском языке – «I’ll Be Home for Christmas [Я буду дома на Рождество]». И если у нас не получается приехать домой, то комок подступает к горлу, даже если мы уже выросли из своих детских игрушек и новогодней мишуры.

Пока мы с вами разговариваем, можно отметить, что в настоящее время в мире служит около 85 000 миссионеров, и обычно они служат далеко от дома.

Большинство студентов, обучающихся вдали от дома, планируют приехать домой, но не у всех это получается; кто-то не может позволить себе такую поездку.

Многие сейчас отправляются на трагические войны по всему миру, и трудно оценить, сколько этих военнослужащих будут в это Рождество вдали от дома. Но их будут сотни тысяч.

Иисус, Мария и Иосиф знали, каково это – быть одним, вдали от дома, в эту особую ночь; два тысячелетия спустя мы все еще поем: «Кров нашел в хлеву, а в яслях колыбель была Его. И среди простых людей жил Спаситель на Земле».

Всего через несколько лет Этот Младенец снова останется один и скажет, что Он «Один истоптал давильню винограда … и никого не было с [Ним]». Пребывая в пучине Своих страданий, Он будет бояться, что остался совсем один, что Его покинул даже Небесный Отец, но понимание этого придет позднее, превратив Рождественскую ночь в ночь радости и обещаний, ночь Ангелов, звезд и спасения, ночь, которую мы будем стараться проводить с близкими, если это возможно.

Позвольте мне в это Рождество пригласить каждого из вас стать родным человеком, пусть даже ненадолго, кому-то, кто без вас остался бы один. Одиночество – это очень болезненное чувство. Знаю, что многие бывали более одиноки, чем я, но эти последние три Рождества были для меня довольно болезненными без общества той идеальной мамы, о которой я говорил ранее.

Однако в этот период со мной происходило нечто искупительное. Это было время для того, чтобы больше размышлять, проявлять больше смирения и выражать больше признательности. Возможно, в это Рождество мы сможем благословить жизнь кого-то, кто все еще временно одинок, так, что он почувствует хотя бы на мгновение, за обедом или в течение дня, что смог вернуться домой на Рождество.

Из тех немногих лет, что я бывал вдали от дома на Рождество, как и президент Фарнес, думаю, первым было мое подчас одинокое и всегда вознаграждающее служение в качестве миссионера полного дня.

Вот одна из таких записок, полная размышлений и нежности, от другого человека, раскрывающая очень зрелую форму тоски. Это письмо, которое мы все хотели бы написать не один раз.

«Дорогой папа! Впервые за всю свою жизнь я не был дома на Рождество. [Я] сижу перед камином в пансионате … смотрю, как пламя поднимается в трубу, и [вспоминаю] Рождественские праздники прошлых лет. Помню то утро, когда мы в пижамах неслись вниз по лестнице. [Затем, в таком волнении, мы] бежали обратно наверх… чтобы показать [вам] все наши [подарки: яблоки, апельсины и домашние сладости]. Вы с мамой [почему-то выглядели очень уставшими], но играли с нами и целовали нас, прежде чем отправить обратно в кровать до рассвета. Днем ты возил нас по улице на новых санках [которых мы раньше не видели], и мы знали, что ты – самый большой и сильный человек на свете… Прошлой ночью мне не хватало ярких эмоций от [встречи] с Санта-Клаусом. Он не пришел [и] сегодня утром. Я скучаю по тебе[, папа. И теперь, когда] нас разделяет это расстояние, я начинаю видеть в твоей жизни [истинный] дух Рождества… Да благословит тебя Бог, папа, и пусть Он сделает так, чтобы ты всегда оставался чудесным в моих глазах. С любовью, Гордон». Наш собственный Гордон Битнер Хинкли.

Счастливого Рождества от нашего Небесного Отца, Который никогда не ослабевает и не подводит, и от Его Единородного Сына, Его Младенца – этого Младенца и нашего Брата, – Который вырос, чтобы «понес[ти] наши болезни … [быть] мучим[ым] за беззакония наши». Мы благодарим нашего Небесного Отца за обещанного Мессию, – величайший из всех даров на Рождество. Во имя Его, во имя Иисуса Христа, аминь.